Хорошо в начале лета у реки. Тишина. Лишь ветерок в молодой листве тополька что-то нашёптывает. Может быть — и мне, да я не понимаю. Мирясь с моим присутствием, решила продолжить свой концерт камышевка.
Сняв майку, чтоб не запачкать, растянулся на шаткой деревянной кладочке. Лежу, нежась в лучах утреннего солнышка! Проплывающие облачка то в белогривых лошадок, то в парусную флотилию превращаю. Ловлю себя на мысли: как в детстве! Любил вот так над рекой в траве поваляться, волшебником поработать. «Наш ковёр — цветочная поляна, — закрутился в голове мотивчик известной песни, — наша крыша небо голубое…». И внезапно оборвался всплывшей, как поплавок, мыслью-бурчанием: «Небо… Облачка, комарики, но чего-то между ними не хватает». Замкнув цепочку нейронной цепи в нужном месте, мозг нашёл ответ: «Ласточки!» Точно! Не слышно щебетанья этих стремительных птиц. Ни ласточек, ни стрижей. Вот за кем я ещё любил наблюдать, пытаясь понять, какой частью тела — крылом, брюшком или клювом — касается она воды, молнией проносясь над речной гладью.
Интересные размышления С. Авдеенко о ласточках читайте в газете
